Его запомнили защитником монастырского богатства. А он открывал амбары голодным, пока в них оставался хлеб. Когда запасы закончились, велел занимать на покупку зерна. Братия тревожилась: скоро нечем будет кормить даже самих монахов. Иосиф Волоцкий слышал эти возражения, но людей от ворот не разворачивал.
По свидетельству учеников, в голодные годы его обитель кормила от четырёхсот до семисот человек. Пятьдесят детей взяла на полное содержание: им требовались помещение, еда, уход. За этими числами — родители, которые больше не могли прокормить семью, и дети, чья жизнь зависела от того, откроются ли монастырские ворота.
Откуда у строгого игумена такая забота? Задолго до основания своей обители он пятнадцать лет ухаживал за тяжело больным отцом. Поселил его в келье, помогал, читал Писание, утешал. Тысячи дней рядом с чужой немощью. Поэтому больница, трапеза, помощь слабому были для него знакомым трудом.
Монастырь Иосифа жил по строгому уставу. Братия вместе молилась и работала, личное накопление запрещалось. Сам игумен носил простую одежду и трудился рядом с другими. Обитель могла владеть землёй, но монах учился обходиться без собственного имущества. А хозяйство должно было содержать общину, принимать странников и кормить тех, кто приходил за помощью.
Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.
Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.
Поэтому школьная схема «Нил Сорский — за бедность, Иосиф Волоцкий — за богатство» оставляет слишком многое за кадром. Нил строил небольшой скит, где монахи жили трудом рук и берегли уединение для молитвы. Иосиф — большое общежитие, отвечавшее за множество людей. Они по-разному понимали монастырское устройство, но оба видели опасность в привязанности человека к вещам.
Во время голода это различие стало особенно зримым. Защищавший монастырские владения игумен расходовал их на чужую нужду. Помощь продолжалась и тогда, когда пришлось занимать средства. Позже Василий III поддержал обитель крупным пожертвованием зерна и денег. Запасы удалось восстановить, а кормление бедных осталось монастырским обычаем. Иосиф просил продолжать его после своей смерти.
Иосиф обращался и к князьям: заботьтесь о людях, в голод удерживайте цену на хлеб. Он понимал, что одной раздачи еды мало, если вокруг всё дорожает. Нужно помогать тем, кто голодает, и уменьшать саму беду.
В этой истории легко увидеть обещание: отдай — и получишь больше. Но милосердие теряет смысл, если становится расчётом на прибыль. Иосиф раздавал хлеб потому, что люди голодали. Помощь пришла позднее; сначала были решение, труд и неизвестность.
Мы тоже часто ждём времени, когда помогать станет удобно: появятся лишние деньги, освободится вечер, закончится собственная тревога. Это время всё отдаляется. Между тем рядом уже есть человек, которому нужны продукты, разговор, уход или несколько часов нашего участия. Забота может начаться с того, что нам по силам.
Стоит представить монастырские ворота: снаружи — голодная семья, внутри — разговор о том, хватит ли запасов. И строгий игумен велит продолжать кормить. Именно в этот момент становится понятно, для чего человеку и общине нужны средства. У хлеба появляется адрес — тот, кому он поможет выжить.
