НА НОЧЬ ГЛЯДЯ…
В космосе можно плакать, но слёзы не падают. Из-за невесомости они скапливаются в виде пузырей на глазах.
Нам ведь как всегда казалось? Земля — это юдоль скорби, быт, долги, ЖЭК, невыносимая тяжесть земного притяжения. А там, наверху — свобода!
Космос! Звёзды, чистый эфир и абсолютная легкость.
Человек веками рвался в небо, думая, что вместе с весом сбросит и свои земные печали.
И вот он прилетает туда. В эту самую звенящую вечность. Запирается в каюте, смотрит в иллюминатор на нашу маленькую, глупую планету, где опять кто-то с кем-то воюет или не поделил жилплощадь… Накатывает. Мужчина, прошедший все комиссии, центрифуги и партсобрания, тихонько, чтобы не засекли датчики, плачет.
И тут выясняется главная подлость мироздания! Слёзы — не падают. Режиссёр этого спектакля лишил его финального катарсиса. Понимаете? На Земле плакать легко: всплакнул, слеза покатилась, упала в подушку, в рюмку, на плечо преданной женщины — и вроде как полегчало. Смыло. Физика работала на нас.
А в космосе твоё горе никуда не уходит. Оно лениво выползает из глаза и… остаётся с тобой. В виде прозрачного пузыря. Ты хочешь пострадать, а у тебя на лице вырастает дурацкий водяной шарик. Ты плачешь сильнее — шарик становится больше. И вот ты уже смотришь на Вселенную сквозь увеличительное стекло собственной тоски. И ладно бы ты один это видел. Но этот пузырь, подлец, отрывается от ресниц и начинает вальсировать по станции! Гравитации нет, стыда тоже.
И вот они парят по отсекам — эти крошечные прозрачные аквариумы, внутри которых заперто чье-то абсолютно земное, непереносимое горе. Их нельзя смахнуть платком. Их нельзя спрятать в карман. Ты закрываешь глаза, пытаясь уснуть, а твоя слеза сиротой висит над приборной панелью, мерцая в темноте и напоминая, кто ты, кого ты там оставил и ради чего всё это.
Удивительная, всё-таки, создание — человек. Мы преодолели земное притяжение, оторвались от корней, взломали небо... Но так и не придумали, куда девать то, что по-прежнему тянет нас книзу.
И мы летим. Вся эта сложнейшая техника, миллионы чужих полярных звезд за бортом, а посреди отсека плывет маленькая капля твоей домашней памяти.
И ты понимаешь: возвращаться придется не ради наград и отчетов. А просто для того, чтобы опуститься на колени, уткнуться в чье-то родное плечо и наконец-то дать этой слезе упасть.